36 1

 

 

 

 

 

 

 

 Ленинградская АЭС давно зарекомендовала себя как лидер развития радиационных технологий в России и мире. 

О планах на будущее рассказал начальник отдела радиационных технологий (ОРТ) ЛАЭС Евгений Горбунов нашему корреспонденту Валерии Никитиной

– Евгений Константинович, Ленинградская АЭС – единственная атомная станция в России, в реакторах которой ведется накопление радиоактивных изотопов. Насколько это направление перспективно?

– На Ленинградской АЭС успешно развивают радиационные технологии более 25 лет без ущерба выработке электроэнергии. Направление остается для нас актуальным, несмотря на то что ресурс реакторов РБМК ЛАЭС определен до 2025 года (окончание срока эксплуатации четвертого энергоблока ЛАЭС. – Прим. ред.). Во-первых, годовой объем поставок радиоизотопной продукции от ЛАЭС заказчикам составляет около 350  млн рублей. А во-вторых, за эти годы ЛАЭС стала центром знаний и законодателем технологии для других атомных станций с реакторами РБМК.

Благодаря инициативе специалистов ЛАЭС сегодня в Концерне «Росэнергоатом» появилась комплексная программа развития радиационных технологий (в частности, наработки изотопа кобальта-60), которые будут распространены на Курскую и Смоленскую АЭС. В октябре 2017 года дополнительные поглотители с кобальтом должны быть установлены в реакторы Смоленской атомной станции. Мы оказываем идейную и техническую поддержку коллегам, поскольку наработка радиационных изотопов на реакторах РБМК – действительно ноу-хау Ленинградской АЭС.

– Действующий контракт с канадской компанией Nordion на поставку кобальта-60 рассчитан до окончания срока эксплуатации четвертого энергоблока. Сохранится ли лидерство ЛАЭС после 2025 года?

– Проект Концерна «Росэнергоатом» будет осуществляться  до 2035 года – это окончание срока эксплуатации реакторов РБМК Смоленской станции. Они будут производить накопление и первичную переработку кобальта-60, а основные работы по подготовке кобальта к экспортным поставкам по уже заключенному контракту с Nordion будут проводить здесь, в Сосновом Бору, на ЛАЭС.

36 2

Чтобы принимать продукцию от коллег, мы будем использовать уже имеющееся оборудование и горячие защитные камеры энергоблоков ЛАЭС. Наши специалисты будут разбирать дополнительные поглотители, извлекать капсулы с кобальтом-60, проводить паспортизацию источников и  после этого отправлять их в Nordion. Данные операции отработаны, и каких-либо сложностей для нас не предвидится.

Йод, кобальт, бриллиант

– ЛАЭС проводит только облучение и наработку изотопов?

– ЛАЭС всегда себя позиционировала как облучатель различных видов материалов. На примере кобальта: мы принимаем для облучения кобальт-59 и после накопления в реакторах изотопа кобальта-60 передаем его тем, кто владеет гамма-облучательными установками и применяет его для народного хозяйства. Это же касается и других изотопов, которые производит ЛАЭС, – йода-125, йода-131, молибдена-99. Мы не делаем дальнейшую радиохимическую переработку этих изотопов, а отдаем их специалистам Радиевого института им. В. Г. Хлопина, где готовят радиофармпрепараты для клиник. По ряду причин создавать обрабатывающее производство для нас нецелесообразно. Но как облучатели мы выполняем уникальные работы и занимаем лидирующие позиции на мировом и российском рынке.

– Можете назвать эти уникальные работы?

– Уникальность заключается в возможностях реакторов РБМК, которые позволяют облучать большой объем стартового материала в нейтронных потоках реакторов большой мощности, не нарушая технологического цикла выработки электроэнергии. Где-то еще в России это делать просто невозможно, так как нет настолько мощных гамма-установок. В частности, не так давно по заказу АО «Спецхиммонтаж» мы проводили эксклюзивную работу по проверке на радиационную стойкость смол для герметизации бассейнов выдержки отработавшего топлива. Необходимо было выяснить, что будет происходить со смолой под воздействием мощных доз радиации: будет смола полимеризоваться, охрупчиваться или нет.

– К уникальным можно отнести и опыты с обработкой драгоценных и полудрагоценных камней...

– Да, такие опыты были, и в первую очередь с топазами. В природе это бесцветный камень, но если его облучить, то можно получить различные оттенки голубого.

– То есть украшения с голубыми топазами…

– Как правило, это изделия с радиационно облученными камнями. Кроме того, мы получали нестандартные бриллианты. Делали эксперименты и переводили бриллианты из желтого, например, в черный цвет. Конечно, черный дешевле, чем чистый бриллиант, но дороже, например, чем желтый. В мире их мало, и они достаточно популярны.

– Рассматривались идеи развить данное направление?

– Если этим заниматься, то надо уходить в серийное производство. Но кроме облучения, потребуется обеспечить учет драгоценных камней, привлечь дополнительный персонал для их сортировки и хранения: после того как камень побывал в реакторе и его стоимость увеличилась в разы, возрастает и ответственность. Однако производственные задачи атомной станции совсем другие. Опыт показал, что лучше заниматься тем, с чем мы хорошо справляемся: облучать стартовый материал и отдавать заказчику для дальнейшей обработки и доведения его до финального продукта. Для нас это более правильно, более рентабельно и экономически выгодно.

ПочемуРоссия не Америка

– Евгений Константинович, давайте вернемся к кобальту. По контракту он уходит за границу…

– Весь кобальт-60, наработанный на ЛАЭС, идет только на экспорт. В России, к сожалению, нет потребителей, которые смогли бы обеспечить дальнейшее использование облученного кобальта.

На Западе глобальное потреб­ление кобальта-60 обусловлено тем, что в национальных стандартах США, Канады и странах Европы есть обязательные требования обработки материалов – по целому списку – с помощью гамма-облучения. Это продукты питания, овощи, древесина, медицинские инструменты и многое другое. Список очень длинный. Производители обязаны провести гамма-облучение всей продукции, которую они поставляют на рынок. 

Например, все мы пользуемся одноразовой посудой. Но насколько она чиста? Вся одноразовая посуда произведена из отходов на станках с помощью механизмов – ни о какой стерильности в процессе производства речи не идет, это нестерильный продукт. Так вот, в США и Канаде, по стандарту, делается первичная стерилизация всей одноразовой посуды и многого другого. 

Пока нет стандарта, заставляющего бизнесмена вложить дополнительные деньги в новую технологию, он не будет этого делать, потому что продаст товар и так. Государством должны быть установлены национальные правила. Владелец больших посевных площадей должен быть заинтересован в такой технологичной обработке урожая, иначе очень велик риск его потерять. Доказано, что при обработке посевного материала уничтожаются вредители, продукция лучше хранится. Но, к великому сожалению, сегодня в России (кроме медицины) запроса на такую обработку нет. Как нет пока и государственных стандартов в данной области. 

36 3

Страсти по молибдену

– Что в планах по другим изотопам?

– ЛАЭС заключила новый перспективный договор с НИФХИ им. Л. Я. Карпова (г. Обнинск) на поставку изотопа йода-131 в 2017 году, с возможностью продления контракта. Летом начнем первое облучение для НИФХИ. Это выгодный  для нас бизнес. Он, конечно, уступает кобальтовому, но все равно очень интересен. Ну а самый выгодный – это проект, связанный с получением изотопа молибдена-99. Прибыль от него на порядок выше, чем от кобальта.

Почти 80 % радиофармпрепаратов в мире производится на основе технеция-99, который является продуктом распада молибдена-99. В первую очередь он применяется для ранней диагностики онкологических заболеваний. Это уникальный радиоизотоп с «мягким» гамма-излучением. Он безвреден для человека из-за своей низкой активности, имеет малый период полураспада и быстро, через несколько часов, выводится из организма. Для общей диагностики в кровь пациента вводится физраствор технеция-99, который активно потребляют быстрорастущие раковые клетки – с помощью однофотонного томографа можно увидеть их скопления. Если очагов не видно, значит, организм здоров, и через какое-то время его можно подвергнуть точно такой же процедуре. Процедура более безвредна, чем флюорография с «жестким» рентгеновским излучением. Я привел, конечно, примитивный пример с физраствором. Существует несколько десятков радиофармпрепаратов с технецием, которые рассчитаны на разные органы – печень, щитовидную, предстательную железу и др.

– Для медицины это очень перспективно. А кто «потребители» молибдена-99 (технеция-99)?

– Если говорить о странах, то вновь основные потребители это США, Канада, Европа, частично Япония. В Российской Федерации – очень малый процент. В развитых странах такая диагностика является обязательной процедурой для заключения договора о медицинском страховании. Для страховщиков выгоднее, чтобы болезнь была распознана как можно раньше, так как стоимость лечения онкологии на ранней стадии и на поздней отличается в разы. Все финансово оправдано, меркантильно, но в результате человека обследуют практически каждый год и оперативно выявляют заболевания.

Росатом и Концерн «Росэнергоатом» выдвинули программу увеличения объема поставок молибдена-технеция на зарубежный рынок. Специалисты Ленинградской АЭС как идеологи проекта разработали перспективный проект по наработке молибдена-99 до 2000 Ки в неделю в пересчете на шестые сутки его активности (стандартная активность для данного изотопа). Была разработана конструкция мишени, облучательного устройства, технология обращения с облученной мишенью.

– 2000 кюри – это существенный объем?

– Это очень большая цифра. Мировое потребление составляет порядка 10–12 тыс. Ки в неделю. Доля Росэнергоатома может занять 1/5 глобального рынка. Для Концерна на перспективу наиболее удачное сочетание, если облучением молибдена будет заниматься Смоленская АЭС, а переработку будет вести НИФХИ в Обнинске, где есть мощности по переработке мишеней и получению молибдена-99 из технеция-99. Здесь важно «плечо перемещения» изотопа, так как он быстро распадается. Расстояние в 200 км от Смоленской АЭС до Обнинска можно считать приемлемым. Далее изотоп будет передаваться потребителям. Важно и то, что срок эксплуатации Смоленской станции заканчивается лишь в 2034 году, поэтому Концерн «Росэнергоатом» сможет окупить необходимые затраты на производство и получить значительную прибыль.

Жизнь после вывода

– В 2010 году во время визита на Ленинградскую АЭС Дмитрия Медведева было провозглашено развитие медицинского кластера в Санкт-Петербурге и Ленинградской области. Какая площадка имелась в виду?

– Имелась в виду в том числе и Ленинградская АЭС, и сегодня это предложение наряду с другими активно продвигается на разных уровнях. Для создания любого центра ядерной медицины есть ряд условий. Понятно, что нужны врачи, соответствующее оборудование, радиофармпрепараты. Однако, чтобы использовать радиоактивные вещества, надо соблюдать определенные правила безопасности.

В качестве первого шага предлагается создать на базе выводимых из эксплуатации энергоблоков ЛАЭС так называемые йодные койки для лечения рака щитовидной железы. Это заболевание достаточно просто лечится с помощью препаратов с изотопом йода-131. Но чтобы человеку дать этот радиофармпрепарат, нужны специальные отдельные боксы, где разрешено использование радиоактивных веществ, так как, выпив препарат с йодом-131, пациент сам становится источником излучения на некоторое время. Чтобы не оказывать влияния на других людей, он должен быть достаточно изолирован, а помещения должны иметь биологическую защиту. 

Помимо этого, необходимо обеспечить дозиметрический контроль, физическую защиту, контроль радио­активных выбросов плюс наличие хранилищ и установок для утилизации жидких и газообразных радиоактивных веществ и отходов. Ленинградская атомная станция обладает всеми этими важными условиями для использования радиоактивных веществ. И есть здания, в которых после вывода первого энергоблока из эксплуатации в 2018 году можно сделать боксы для пациентов.

– Предстоит организовать весь процесс: завезти оборудование, сформировать коллектив специалистов?

– Надо понимать, что ЛАЭС не претендует на медицинскую диагностику. ЛАЭС заявляет, что может организовать проведение данных лечебных процедур на своей базе. И это будет востребовано. Мы начнем специализироваться на том, что реально можем сделать. В петербургских или иных клиниках будут проводить диагностику, определять, какой вид радио­фармпрепаратов надо использовать и в каких дозах. Затем направят пациентов сюда, в Сосновый Бор. Здесь будет работать медицинский персонал, который на наших площадках проведет необходимые медицинские процедуры. Это все реально сделать.

– Насколько это востребовано?

– Рынок по йодным койкам до сих пор не освоен и очень перспективен. Мы провели много переговоров со специалистами и экспертами в данной области. В России достаточно большое число людей, которым требуется такое, по сути, простое лечение, но они не могут его получить, так как обустроенных мест очень мало. Рынок настолько не развит, что речь идет не о конкуренции, а об удовлетворении потребности.

– Начиная с 2018 года российская атомная энергетика войдет в период вывода из эксплуатации энергоблоков РБМК. Сегодня эти блоки – основные для наработки изотопов в промышленных масштабах. Что дальше?

– С государственной точки зрения, надо развивать реакторы разных типов. Канальные, помимо выработки электрической и тепловой энергии, позволяют использовать радиационные технологии. Если сравнивать стоимость облучения стартовых материалов на АЭС с РБМК и на любом другом реакторе, например научно-исследовательском, то преимущество АЭС будет неоспоримо. Основные затраты здесь связаны с производством электроэнергии, а изотопы – побочная продукция. Необходимые для их наработки нейтроны фактически «не стоят ничего»: в мишенях поглощается только то их количество, которое требуется по условиям безопасной эксплуатации ядерной установки.

Изотопы нужны в разных областях и будут востребованы завтра. Поэтому надо развивать данное направление. Тандем атомной энергетики и радиационных технологий для народного хозяйства – правильное решение.